![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
grattoir"Богатыри не мы. Устареллы", антология.
Вообще я очень люблю хорошие сборники. Мне очень близка идея собрать по какому-то внезапному общему признаку хорошие штуки; а то и придать им тем самым новые смыслы. С другой стороны, в наших окрестностях в лучшем случае сборники составлять просто не умеют, выходят бессмысленные наборы рассказов и междусобойчики для своих. Чаще начинается недобросовестная реклама, когда, к примеру, на обложке большими буквами пишется имя мэтра, а у него в сборнике в лучшем случае один рассказ, а то и он просто задавал тему/был судьей конкурса (И тут я совсем не о Панове). А порой всё просто выливается в конъюнктурный прогиб (всякие "российские империи 2.0"), а то еще и с грязными играми и разборками ("беспощадная толерантность" та же).
Помню только одно выдающееся, шикарное и потрясающее исключение — "Спасти Чужого. Убить Чужого".
Так вот, тут я приятно удивился, что людям пришла в голову идея издать сборник в память Михаила Успенского, и они смогли её реализовать. Это небанально, интересно, и вообще дело хорошее. Потом удивился, что с одной стороны нет имен мэтров, с другой — есть весьма известные фамилии: Камша, Раткевич, Злотников; рангом пониже (известны среди своих) — Батхен, Минаков, О`Коннор. В общем, понадеялся на что-то хорошее и интересное.
Сборник удивил еще не раз. Это вообще оказался самый удивительный сборник, из виденных мною, хоть в каноны заноси. Будто составители сделали лучший фантастический сборник на сказочно-мифологическую тему, но поняли, что нельзя же так задирать планку, поэтому разбавили однообразными рассказами среднего уровня. Потом подумали еще, допилили графоманскими и просто дикими произведениями от каких-то братьев племянниц жен победителей конкурсов. Загнали это всё во вторую половину сборника (поскольку позже насобирали, и вообще, пусть читатели привыкают к обломам после всего хорошего, в реальной жизни всё страшнее). Прикинули, на что похожа заметная часть произведений и решили, что можно презентовать этот сборник как бы в честь Успенского. А чтобы тупые и приставучие не выясняли "почему?" тиснули в начале воспоминание об авторе "Жихаря", шоб було. Мишн комплит!
В итоге я очень рекомендую четверть книги, одобряю еще четверть, не одобряю и не рекомендую третью четверть, ужасаюсь оставшейся. Казалось бы, не худшее соотношение. Но, составители постарались! Запихнули лучшее в начало, потом идёт заметный спад. Потом идёт кромешный ужас (на самом деле нет, но читатель-то ещё вдохновлён высоким без всяких поблажек уровнем, заданным первыми вещами), а потом уже идут неплохие, но странные вещи, которые воспринимаются, однако, в контексте упомянутого хтонического ужаса.
Я так и не понял, это была хитроумная подстава нелюбимых авторов, или безумная любовь к своим знакомым плюс излишек места.
Ну и забавно, что как по мне, чисто ИМХО, "известные и профессиональные фантасты" тут, как один, выступают не образцом для копирования и примером для подражания, а скорее проходным дополнением к творчеству куда менее именитых коллег.
Открывает книгу произведение Злотникова, "Я ржал!" Не могу назвать его ни рассказом, ни статьей. Это воспоминание автора, как он знакомился с Успенским и одалживал ему деньги. ЩИТО?!
Я привык к формату, когда в книге много рассказов, и перед ними иногда идут маленькие воспоминания-зарисовки авторов. Но ЭТО не идёт перед рассказом Злотникова, ЭТО и есть его вклад в сборник. По крайней мере в первую часть, вторую обещают издать в следующем году.
Ладно, бывает иначе. Большое вступление-воспоминание составителя сборника, а потом рассказы. Но Злотников не составитель, да и ничего про сборник там не написано.
Причем написано вполне мило, симпатично, хотя некоторые места неприятно колют моё чувство этичного. Но никакой идеи нет. Как будто наши сборникописцы посмотрели на западные антологии, увидели, что там встречаются воспоминания авторов и решили, что и нам такое надо бы сделать. Вышло как всегда, карикатурно и кривовато.
Дальше начинаются собственно "устареллы".
И тут сразу идёт рассказ Эйлин О`Коннор. Это чудесный блогер и хороший, известный детективщик, которая под данным псевдонимом пишет прекрасные смешные маленькие рассказы на основе сказок. Такой себе сказреализм. Меня просто убил кроссовер "Властелина Колец" и "Доктора Кто" на несколько страниц. В сборнике же представлена "реалистичная сторона" ученого кота-сказочника.
Я как раз пару месяцев назад плотно познакомился с творчеством автора, от фантастического до детективного, но об этом отдельно и в другой раз. А здесь отмечу, что и рассказ смешной и симпатичный, и по духу близок к творчеству Успенского, но при этом вовсе не копирование его приёмов, а свой стиль. Плюс, на бумаге Эйлин издаётся практически исключительно как Елена Михалкова, автор детективных романов, так что за публикацию "фантастической половины" этого автора — отдельный плюс в карму. За это я многое могу простить, как и за саму идею такого сборника.
– П-пустил раз Иван-Царевич к-каленую стрелу, – начал он, заикаясь, – и прилетела она к лягушке на б-болото…
Кот издал короткое рассерженное шипение. Рассказчик поперхнулся на полуслове.
– Не стрелу, а топор, – хмуро буркнул Кот. – Не к лягушке, а к старушке. И не Иван-Царевич, а юный студиозус, помрачившийся духом от крайней нужды и чрезмерной рефлексии. Все вранье! Давай другую!
Алексей Провоторов, "Ларец". Ну, с одной стороны чуть занудновато, растянуто и мрачновато. С другой — колорит и стиль чувствуются. Детективная составляющая тоже не очень, но я рассказ "зачёл" за саму концепцию темно-плутовского фэнтези на привычные мотивы русских народных сказок. С "Жихарем" роднит только сказочный антураж и квестово-бродилковая составляющая, но в общем получается хороший концепт на тему "разностороннего переосмысления русских сказок".
И автору очень повезло, что рассказ вставили в начало.
– Освободил ты меня, теперь проси что хочешь, – сказал Бессмертный. – Всё одно я тебе ничего не дам.
– Отпусти, – сказал я. – Я ж тебе ничего не сделаю.
– А ты теперь знаешь, где мои сокровища лежат, – ответил он, надвигаясь. Каменные крошки задетых веток брызгали в стороны. Казалось, даже мёртвое вокруг него продолжает умирать.
– И ведь вы одинаковые. Вам всё одно, что я на цепи, что я жаждой и голодом мучаюсь, а подохнуть не могу. Вам лишь бы золото.
Он шёл, на каждый шаг припадая, как огромная страшная кукла из вертепа. Железный лязг и скрип стоял в лесу. Он приближался, а я словно врос в камень. Мой побег закончился.
– А чего тебе бояться-то, я тебя на цепи триста лет держать не буду.
Александр Габриэль, Майк Гелприн, "Виршители". Простенько, но со вкусом. Гильдия боевых поэтов, проблема новых жанров и непризнанных гениев. Неплохая зарисовка на такую себе тему лингво-фэнтези. Плюс пародийность, много шуток, немного высокого пафоса и игр словами.
На уровне идей занятно сочетается с первым рассказом. Там кот рассказывает, как привычные сказочные сюжеты происходили "в реальности". Здесь поэты меняют реальность новыми стихами.
– Говорят, что он наряду с прочим сочиняет вирши длиной в строку. Забавы ради. И они настолько хороши, что после того, как свиршение произошло, люди заучивают строку наизусть.
– Размножалась вошь делением с несомненным вожделением, – оторопело прочитал вслух Элоим. – Что за ересь?
– Со слов того же южанина, какую-то деревеньку одолели насекомые, виршитель. И вот. С вашего позволения, м-м…
– Он ей верен, сивый мерин, ей же хотца иноходца. – Виршитель в сердцах отбросил лист мелованной бумаги прочь. – Это что же, тоже вирш?
– Тоже, – Эрац смущённо опустил глаза. – Говорят, что виршеплёт сложил его, когда некая уездная баронесса пожелала сменить коня. Когда вирш зачитали барону, тот был в ярости – его милость разглядел в нём второй смысл, и он, смысл этот, с позволения сказать, э-э…
Татьяна Романова, "Морег". Отличная детективная готика! У девочки, главной героини, на берегу пропала мать, которая хотела нарисовать Водяного Коня. Отец потерял адекватность, женился на подозрительной девице и перевёз всю семью в тот самый коттедж у озера. А теперь старшая сестра встречается с каким-то парнем, которого никто не видел, сестра же его всячески скрывает, молодая жена бродит по ночам, а в соседнем разрушенном доме кто-то устроил странный алтарь.
Хороший язык (учитель русского языка и литературы пишет, хе), неожиданный повороты сюжета, выдержанная атмосфера, наконец-то британские мифы, антураж проявились. Из минусов — раздражает повышенная "девочковость" героинь.
Морег прекрасно понимала — зря она, что ли, таскала нудные французские романы из комнаты старшей сестры? Когда девица остаётся наедине с возлюбленным, рано или поздно у неё в глазах меркнет свет. Обычно в это время за окном бушует гроза, а ангел-хранитель стыдливо отворачивается. Жуткие, в общем, вещи творятся.
Эльдар Сафин, "Ксюха и лихо". Абсурдно-авантюрно-сатирическая сказка. Даже фэнтези назвать сложно, хотя формально все признаки есть. Даже слишком много. Паровые телеги, солдаты с паровыми протезами, бомбисты, изменяющий главной героине со звонарём муж, компания из баньши, кикиморы, лепрекона и лешего, куча трупов и много юмора. Повествование балансирует на грани дикого трэша, но что удивительно — балансирует успешно, весело и с огоньком.
Сегодня в синемапарке дают "Страсть и ненависть в Глазверовске", приглашаю на просмотр. Я выспросил ваших соседей и знаю, что ваша тетя умерла, а сами вы скромная и спокойная девица. О причинах срыва вашего не знаю, но уверен, что они были существенны. Образ ваш не выходит из моей памяти, и это я считаю достаточным основанием для своей просьбы.
К этому моменту я уже окончательно уверился, что читаю один из лучших сборников за последние годы, и уж точно один из лучших русскоязычных сборников вообще. Совершенно разные рассказы в разных стилях, объединенные только постмодернистским отношением к легендам и сказкам, свойственным Успенскому. Высокий языковой уровень, отсутствие мэтров-паровозиков. И это ведь только самое начало сборника! А я-то боялся, что будет полтора десятка плохих пародий на юмор Жихаря. Приношу искренние извинения составителям.
АГА, ЩАС, РАЗБЕЖАЛСЯ!
Марианна Язева, "Среди сосновых игл".Как я позже нагуглил — это золото очередного фантлабовского конкурса. Не зря я всегда с подозрением к конкурсам относился.
Нет, рассказ не плохой, вполне приличный. Написан хорошим, сочным языком, очень атмосферно и антуражно. Но это философское размышление об эволюции религий! Да, иллюстрированное как бы фантастическим образом. Есть интересные образы, занятные фантдопущения, есть напряжение, все вот эти обязательные завязки-кульминации, описание малого социума... Но абсолютно нет юмора, нет ярких героев, нет приключений, нет сказки или фэнтези. Мрачная социальная философская фантастика, привет ТББ.
Ну ладно, я сам ратовал за разнообразие. Вкусы у всех разные, и хотя, ИМХО, этот рассказ с Успенским вообще ничего не объединяет, но пусть.
– Холодно. И сыро. Трещина в спине ноет…
Голос холодный и сырой. И надтреснутый. И всегда-то он такой, каждую ночь.
– Да, трещины – это… Да. Особенно когда муравьи. Эти… рыжие. Что у них за щетинки на лапках? Сустон, ты же должен знать?
– Ну, должен. Ну, знаю. Ну, щетинки. Легче от этого?
– Ах-ха-ха. Нет, не легче.
Пауза. Тихо, только иногда ветерок пробегает: Велетень не даёт уголькам в кострище затухнуть, поддувает на них до утра.
– Насчёт муравьёв. Пугнул бы ты их, Сустон, а? Твое, никак, хозяйство. Зудит же…
– Терпи. Они это… Бегают, топчут, то-сё. Кислым плюют. Дереву такое нужно. Терпи.
– Ой ли, нужно?
Игорь Минаков, "Сказка — ложь". А вот это уже четко под "Жихаря" и ко. Ну, такое. Успенский*(Салтыков-Щедрин)-Мораль&Осмысленность. С одной стороны, юмористически-абсурдистская атмосфера выдержана. С другой — у Успенского это была лишь часть стиля. Чем выделялись Пратчетт и Успенский среди своих подражателей — у них юмор не был самоцелью, убери юмор, антураж — всё равно останется цельное интересное произведение. А вот тут если убрать всех Василис, Бабу Ягу, Ивана-Дурака, Месяц Месяцович... Боюсь, останется что-то не очень приглядное на тему того, что на Руси сплошь все если не глупые сволочи, то просто людоеды, коррупционеры и завистники.
– Как же ты уцелел? – простодушно поинтересовался Дурак.
– Да вот так и уцелел, – ответствовал конь, – мне не впервой. Я и Святогора возил при Рюрике еще, и Муромца при Владимире, и Алешу Поповича при Ярославе, а уж кого только я не возил при Александре Святославовиче?..
Осознав, что Иван-Дурак, никогда не слышавший о таковых, только рот разевает от изумления, Сивка-Бурка осекся и, тряхнув серебристой гривой, добавил:
– А можа, не возил еще, можа, буду еще возить… Поехали, Ваня, покудова ночь не вызвездилась…
Ника Батхен. "Мокрое" дело. А это обратная сторона медали, зеркалка. Антураж вместо слишком абсурдистского очень теплый, уютный, ламповый. Банные, домовые, обдерихи, коты, совместные празднования, быт всей этой самой братии. Но вот о чем рассказ... В общем, меня не зацепило, но скорее по личным причинам, а так, если вам хочется почитать новые приключения друзей домовёнка Кузи, изложенные вкусным и мультяшным языком — собственно, вот. Вообще в рассказе есть основная детективная линия, ноубийцу-дворецкого вора я вычислил сразу, а собственно все пертурбации по этой линии мне отчего-то Кузю и напомнили.
Попарились от души, нахлестались дубовыми вениками, умылись можжевеловой водицей, побултыхались в тазах. Ну и выпили, и закусили, куда ж без закуски-то? Щедрый Вениамин выкатил кадушку маринованных рыжиков. Пафнутьич, загодя пошуровав в печи, натомил горшок дивной перловки – зернышко к зернышку, как жемчуга, политые золотым маслицем. Афиногеныч разжился домашним хлебом и сладкими пряниками. У Федота с лета остались запасы сушеных ягод – вот и вышел густой кисель. Гордый Лелик приволок сыр в золотой бумаге, долго хвастался редким вкусом и чудным запахом, а как развернули – ба, сыр-то протух и как есть плесенью изошел. Только Бася, хищно поводя крысьим носом, отведала городское лакомство.
Михаил Ера. "Три воды". Вот тут я охре...озадачился. Как позже показал Фантлаб, у человека там даже страницы нет, хотя поиск по сайту выдаёт 5 рассказов. В общем, и интересная задумка есть, и ветвистый сюжет, и фантазия, но всё остальное, от логики повествования до языка и стиля — дико непрофессиональны. Ходжа Насреддин, вернее, Матренин спасает дочь генерала-поручика, вместе с ним они сражаются под покровительством Дракона с заполонившими Москву черными птицами Моры, сжигающими людей, и с их хозяйкой...
Нет, ну я не могу серьезно это обсуждать в контексте данного сборника. В контексте сетевых конкурсов и писателей, или саморазвития и сетературы — ок. Но серьезная напечатанная книга с произведениями известных авторов — серьезно?!
Ну или это такой сильно стилизованный стёб над графоманством, а я не понял.
Черная тень испуганно заметалась в комнате, послышался истошный визг, подобный, но много пронзительнее того, что издают на бойне свиньи. Молнии острыми всполохами полетели в Еронкина, но непостижимым образом смертоносные жала устремлялись графу под ноги, не причинив никакого вреда. Самого же Еронкина будто упеленало нежное, но неприступное изумрудное сияние.
Сабля в руке графа вращалась подобно лопастям ветряной мельницы в ураган. Чарги десятками валились на пол, лишенные голов, крыльев, гузна.
Из комнаты, из набирающего силу огня выступила Мора. Пучеглазая ее голова с кривым клювом оказалась абсолютно лысой. Полы платья колдуньи горели, но Мора, казалось, не обращала на это внимания. Все ее существо рвалось покарать человека, посмевшего уничтожить кладку. Выставив сухие когтистые руки-лапы, мерзкое чудовище, более не уповая на колдовство, сама бросилась на Еронкина.
Ходже и раньше приходилось держать саблю в руках, но никогда прежде Насреддин не использовал смертоносного оружия. Смекалка, хитрость и острый язык работали не хуже клинка, но в этот момент Насреддин не мог полагаться на силу слов. Сабля Прохора, коей Ходжа пытался сбивать на лету чарг, с присвистом разрезала воздух и снесла с плеч омерзительную голову колдуньи. Шумное пламя целиком поглотило Мору. Отсеченная голова, ударившись об пол, рассыпалась в прах.
Элеонора Раткевич, "Золотая стрела и Стальная игла". По сборнику рассказ написан в соавторстве с Сергеем Раткевичем, но Фантлаб оспаривает.
Снова пошла "жихаревщина". Дети Микадо ищут невест расстрельным методом, младшему помогают кицуне, Горыныч и Серый Волк. В конце все находят себе пару, а Кощей — смерть. Отсылки к Шреку и дикая абсурдность ситуаций в наличии.
В общем, см. Минакова. Другое дело, что Раткевич как стилист и по языку на порядок сильнее, этим вытягивает, конечно. Но снова — юмор ради юмора.
Поглядел на него Змей Горыныч и только вздохнул тяжелешенько.
– Не женись, – говорит, – на мне, Иван-царевич. Я тебе еще пригожусь.
– Да я, достопочтенный Рю-сами, даже и не думал…
– Оно и видно, что не думал. А не то бы смекнул – ну, какой я тебе, к шуту, сама? Это вот она – сама, – говорит Змей да на кицуне кивает. – А вот ты, к примеру – сам. И я – сам. Хотя я, наверное, все-таки сами. Трое ведь меня. Три богатыря было – а оно вон как обернулось…
Кицуне и слова не примолвила. Знай себе молчит да усмехается. И ресницами хлоп-хлоп. А Сабуро все ж таки любопытно. Вот он и решился.
– Как же это, – спрашивает, – достопочтенный Рю-сами, из трех богатырей вы вдруг получились?
– Да как-как, – средняя голова говорит. – Сообразили на троих. Вот теперь и до веку нам на троих соображать.
Владимир Венгловский. "То, где мы есть". Вот это прямо совсем жихаревщина. С чертями, перемещениями по мирам, Сауроном, Волан-де-Мортом и Вием. Кстати, забавно. Тут Хомя Брут мутировал в монаха Хо Му, отпевающего дочь мандарина, у Раткевич Иван Царевич мутировал в принца-Микадо (хотя это меньшая из этих бед), чувствуется невидимая рука Востока.
Ну, такое. Было бы в начале, где хорошая разная фантастика — я бы поругался. Тут, после жихаревщины Раткевич и Минакова смотрится вполне адекватно и на своём месте.
Братец Пас Юк сидел на бамбуковом коврике, скрестив ноги столь витиеватым образом, что Пшемек принялся было про себя разгадывать эту головоломку, но потом мысленно махнул рукой, и на его ум пришли лишь фраза «разрубить гордиев узел» и поза номер шестьдесят четыре из восточного трактата, который они изучали вместе с Марией, прерываясь на практические занятия. Из-под широкополой соломенной шляпы братца Юка торчали длинные шевелящиеся усы. Над его головой висели полотенца с иероглифами «путь меча», «путь направо», «путь налево» и «выхода нет». Перед братцем Юком стояли тарелка с суши и блюдце с соусом
Вук Задунайский. "Память воды". Вот тут я совсем охренел. Какая-то псевдо-философская (вспомнил Язеву), псевдо-религиозная телега о том, что надо слушать Воду и слушаться её, и не надо её мутить. И всё будет хорошо. "Что Вода, что Бог побуждали людей к добрым делам и к чистоте помыслов, только Вода окружала людей повсюду, а Христос был внутри них". Всё это дело иллюстрируется примерами, когда люди Воду не послушали и получили а-та-та. Потом начинается уже какое-то действо с войной, но без логики. Ляхи и литвины пришли на Русь, вовсю отжигают и всех страшно дико убивают. В село главгероев приходят беглецы-мигранты, стращают обитателей и валят дальше, "на Новгород". Но местные решают остаться, ведь "места здешние в стороне ото всех дорог лежат, сюда и не доберешься-то толком". Дорог нет, городов нет, кроме воды и местных обитателей ничего нет, только, сцуко, беглецы ходют, то из сожженных городов, то в Новгород. Выносливость и находчивость качают.
В общем, пришли гады нерусские, страшное учинили (подробно описывается, как учинили). Всё очень исторично. Главгад совсем исторично изъясняется только по-белорусски, автор старательно по сноскам переводит. В общем, всех поубивали или забрали в плен, пророчества жрицы Воды Главгад не послушал и её прибил. И ничего ему Вода не сделала. А Главглавгады иноземные его наградили и даровали Чернобыльское владение. Ну вы поняли? Жрица ему тогда вещала про реактивность, реактор и четвертый блок. "Вода помнила всё".
Наконец-то дело патриарха Кирилла и Михалкова расцвело в фантастике. Ждём романов о наказании Божьем 1941-1945 года российского народа за страшный грех богоотступничества и о Каре Божьей к Японии в 2011 году. Вот как раз и карно-расстрельная тройка сформировалась, собственно!
Вера Камша, "Когда коты были босыми". Очередная псевдожихаревщина. И всё бы ничего, но почему-то на треть объема всего сборника. В малых дозах и объёмах Камша может быть даже вполне приятна, но вот в больших, когда ничего не ограничивает и возникает, соответственно, какая-нибудь третья часть третьего тома пятой книги второго цикла (нет, это не шутка, это реальность!)
"Четверо одетых в розовое пажей подхватили шлейф белого прогулочного платья, и дева, опустив глаза, прошествовала по лестнице мимо хранителя высочайшего Времени и хранителя Нравственности, мимо министров и генералов, мимо придворных дам и кавалеров, мимо послов держав стран победившего Добра и наблюдателей от Светлого арбитража Земноводья, мимо проппо-гандистов в полотняных балахонах и проппо-ведников с толстыми томами Вед под мышкой, мимо просто нежных дев и нежных дев, ощущающих себя нежными же юношами, мимо нежных юношей, ощущающих себя мужественными девами, и просто юношей, мечтающих вступить в гвардию, мимо утирающих скупые слезы суровых гвардейцев и плачущих навзрыд старых кормилиц, мимо… Длинная, длинная была лестница, чего уж там! Тем не менее в карету Перпетуя в конце концов все-таки села, а подруги с помощью оруженосцев взгромоздились на разукрашенных розовыми и белыми перьями боевых коней. Кучер взмахнул бичом, и экипаж резво покатился по главной королевской дороге. Сияло солнышко, в небе звенели жаворонки, вдоль дороги росли фиалки, анемоны, левкои, пионы и полевые маргаритки. Поселяне и поселянки в ярких платьях радостно пасли овечек, а при виде кареты выходили на дорогу, исполняли целомудренные песни и угощали принцессу парным молоком.
Перпетуя молоко не любила, однако пила: ведь она была истинной принцессой. Тем не менее, исполняя свой государственный долг, принцесса радовалась, что ее суженым станет наследник трона Верхней Моралии. Последние сорок семь лет в этом дружественном Пурии государстве что-то произошло с коровами, овцами и козами. Нет, они не перестали доиться, но молоко отчего-то скисало прямо в воздухе, даже не достигнув подойника. Ее Величество Пульхерия считала это прискорбное обстоятельство препятствием на пути заключения династического брака, но Его Величество Абессалом Двунадесятый опасений супруги не разделял. Мнение папеньки восторжествовало, и принц Яго-Стэлло-Бэлло-Пелло-Отелло-Вэлло-Донатэлло-Ромуальдо со товарищи выехал на охоту в Черный Лес, дабы, увлекшись преследованием раненого оленя, заблудиться и, проплутав три дня, оказаться в Разбойничьем Лесу в то мгновение, когда разбойник в последний раз потребует у пленной принцессы ее девственность."
В общем, тот случай, когда сахара перебор. И да, то ли я запутался в дебрях сюжета, то ли не опознал аллюзии, но как-то рассказ с заголовком у меня не соотнесся вот никак.
Ина Голдин, "Джинн". Странное. Чечня, ваххабиты, джинн, вечная тема исполнения желаний, которое не приносит счастья. Неплохой рассказ, который после потока сказкоюмора под Успенского воспринимается с трудом, а энергии, чтобы переломить впечатление, ему не хватает. Вот в начале сборника, думаю, нашел бы своё место.
Оказавшись дома, первым делом пошел в сарай за лампой – да и разбил ее. А то, не ровен час, с обыском нагрянут.
– Ты, – говорит, – джинн, иди куда глаза глядят. Только структурам на глаза не попадайся. А лучше – никому не попадайся.
– А ты что будешь делать, добрый человек?
– Жить буду, как и жил. А что еще?
– Мне откуда знать, – говорит джинн. – А только, может, ты, старик, не те желания загадывал.
Так сказал и пошел по дороге. Лом-Али его окликнул:
– Куда ты пойдешь?
Тот не обернулся, только плечами пожал.
– Аслана моего береги, – беспомощно сказал старик, – не дай своей совести изменить.
– Вот так отпустил, – проворчал джинн себе под нос, – вот так волю дал, благодетель.
О'Рэйн. Долгий день в "Эдеме". Вот это основательно, капитально странное. Скорее даже из области арт-хауса или психодела. Или современной женской прозы, например.
С любовными треугольниками, современной психологией и разными страстями. Зато присутствуют Грутсланг, конгамато, Ананси, Госпожа вод Солимойнс и Энкантадо.
Ну или как-то так сказать, у Ильи был целый список подходящих фраз в блокноте, в трех закладках – «начало», «углубление», «разрыв». У «разрыва» были подкатегории «нежный» и «жоский!».
Фразы Илья выписывал из книжек, из Интернета, из фильмов. Писал тонким карандашом меленько, как Гумберт Гумберт, потому что немного стыдился этой своей продуманной подготовки к жизненным моментам, подразумевавшим глубокие и искренние душевные движения, а не цитаты из «Плейбоя» и с пикаперских сайтов.
P.S. Забавно, что среди авторов просматриваются прямо кланы-группировки. С одной стороны, например, Камша, её соавтор Раткевич, обитатель форума Камши Вук Задунайский. С другой... "Мир Стругацких. Полдень и Полночь (2015)", Редакторы-составители: Майк Гелприн, Григорий Панченко, Игорь Минаков — участвовали Ольга Рэйн, Владимир Венгловский, Ника Батхен.
P.P.S. "Шпаги и шестерёнки", антология, 2015. В составителях — Людмила Демина, в участниках среди прочих — Владимир Венгловский, Майк Гелприн, Вера Камша, Элеонора Раткевич, Ника Батхен, Елена Михалкова (О'Коннор).
Я к чему: фиг поймешь — то ли хорошо, что организуются такие междусобойчики и выпускают интересные антологии, то ли, может, не надо каждый год клепать сборники по принципу "сами собрались, сами написали, сами для себя издали"? А то так и до буриме недалеко дойти.
Собственно, у меня и самого возник вопрос, зачем я так подробно описываю сборник. Потом понял, это я для себя. Восхищенный ужас от влияния. Как в анекдоте — могу изуродовать человека одним движением пальца, я фотограф. Вот я прямо прочувствовал это, только про рассказы и составителей антологий.
Вообще я очень люблю хорошие сборники. Мне очень близка идея собрать по какому-то внезапному общему признаку хорошие штуки; а то и придать им тем самым новые смыслы. С другой стороны, в наших окрестностях в лучшем случае сборники составлять просто не умеют, выходят бессмысленные наборы рассказов и междусобойчики для своих. Чаще начинается недобросовестная реклама, когда, к примеру, на обложке большими буквами пишется имя мэтра, а у него в сборнике в лучшем случае один рассказ, а то и он просто задавал тему/был судьей конкурса (
Помню только одно выдающееся, шикарное и потрясающее исключение — "Спасти Чужого. Убить Чужого".
Так вот, тут я приятно удивился, что людям пришла в голову идея издать сборник в память Михаила Успенского, и они смогли её реализовать. Это небанально, интересно, и вообще дело хорошее. Потом удивился, что с одной стороны нет имен мэтров, с другой — есть весьма известные фамилии: Камша, Раткевич, Злотников; рангом пониже (известны среди своих) — Батхен, Минаков, О`Коннор. В общем, понадеялся на что-то хорошее и интересное.
В итоге я очень рекомендую четверть книги, одобряю еще четверть, не одобряю и не рекомендую третью четверть, ужасаюсь оставшейся. Казалось бы, не худшее соотношение. Но, составители постарались! Запихнули лучшее в начало, потом идёт заметный спад. Потом идёт кромешный ужас (на самом деле нет, но читатель-то ещё вдохновлён высоким без всяких поблажек уровнем, заданным первыми вещами), а потом уже идут неплохие, но странные вещи, которые воспринимаются, однако, в контексте упомянутого хтонического ужаса.
Я так и не понял, это была хитроумная подстава нелюбимых авторов, или безумная любовь к своим знакомым плюс излишек места.
Ну и забавно, что как по мне, чисто ИМХО, "известные и профессиональные фантасты" тут, как один, выступают не образцом для копирования и примером для подражания, а скорее проходным дополнением к творчеству куда менее именитых коллег.
Открывает книгу произведение Злотникова, "Я ржал!" Не могу назвать его ни рассказом, ни статьей. Это воспоминание автора, как он знакомился с Успенским и одалживал ему деньги. ЩИТО?!
Я привык к формату, когда в книге много рассказов, и перед ними иногда идут маленькие воспоминания-зарисовки авторов. Но ЭТО не идёт перед рассказом Злотникова, ЭТО и есть его вклад в сборник. По крайней мере в первую часть, вторую обещают издать в следующем году.
Ладно, бывает иначе. Большое вступление-воспоминание составителя сборника, а потом рассказы. Но Злотников не составитель, да и ничего про сборник там не написано.
Причем написано вполне мило, симпатично, хотя некоторые места неприятно колют моё чувство этичного. Но никакой идеи нет. Как будто наши сборникописцы посмотрели на западные антологии, увидели, что там встречаются воспоминания авторов и решили, что и нам такое надо бы сделать. Вышло как всегда, карикатурно и кривовато.
Дальше начинаются собственно "устареллы".
И тут сразу идёт рассказ Эйлин О`Коннор. Это чудесный блогер и хороший, известный детективщик, которая под данным псевдонимом пишет прекрасные смешные маленькие рассказы на основе сказок. Такой себе сказреализм. Меня просто убил кроссовер "Властелина Колец" и "Доктора Кто" на несколько страниц. В сборнике же представлена "реалистичная сторона" ученого кота-сказочника.
Я как раз пару месяцев назад плотно познакомился с творчеством автора, от фантастического до детективного, но об этом отдельно и в другой раз. А здесь отмечу, что и рассказ смешной и симпатичный, и по духу близок к творчеству Успенского, но при этом вовсе не копирование его приёмов, а свой стиль. Плюс, на бумаге Эйлин издаётся практически исключительно как Елена Михалкова, автор детективных романов, так что за публикацию "фантастической половины" этого автора — отдельный плюс в карму. За это я многое могу простить, как и за саму идею такого сборника.
Кот издал короткое рассерженное шипение. Рассказчик поперхнулся на полуслове.
– Не стрелу, а топор, – хмуро буркнул Кот. – Не к лягушке, а к старушке. И не Иван-Царевич, а юный студиозус, помрачившийся духом от крайней нужды и чрезмерной рефлексии. Все вранье! Давай другую!
Алексей Провоторов, "Ларец". Ну, с одной стороны чуть занудновато, растянуто и мрачновато. С другой — колорит и стиль чувствуются. Детективная составляющая тоже не очень, но я рассказ "зачёл" за саму концепцию темно-плутовского фэнтези на привычные мотивы русских народных сказок. С "Жихарем" роднит только сказочный антураж и квестово-бродилковая составляющая, но в общем получается хороший концепт на тему "разностороннего переосмысления русских сказок".
И автору очень повезло, что рассказ вставили в начало.
– Отпусти, – сказал я. – Я ж тебе ничего не сделаю.
– А ты теперь знаешь, где мои сокровища лежат, – ответил он, надвигаясь. Каменные крошки задетых веток брызгали в стороны. Казалось, даже мёртвое вокруг него продолжает умирать.
– И ведь вы одинаковые. Вам всё одно, что я на цепи, что я жаждой и голодом мучаюсь, а подохнуть не могу. Вам лишь бы золото.
Он шёл, на каждый шаг припадая, как огромная страшная кукла из вертепа. Железный лязг и скрип стоял в лесу. Он приближался, а я словно врос в камень. Мой побег закончился.
– А чего тебе бояться-то, я тебя на цепи триста лет держать не буду.
Александр Габриэль, Майк Гелприн, "Виршители". Простенько, но со вкусом. Гильдия боевых поэтов, проблема новых жанров и непризнанных гениев. Неплохая зарисовка на такую себе тему лингво-фэнтези. Плюс пародийность, много шуток, немного высокого пафоса и игр словами.
На уровне идей занятно сочетается с первым рассказом. Там кот рассказывает, как привычные сказочные сюжеты происходили "в реальности". Здесь поэты меняют реальность новыми стихами.
– Размножалась вошь делением с несомненным вожделением, – оторопело прочитал вслух Элоим. – Что за ересь?
– Со слов того же южанина, какую-то деревеньку одолели насекомые, виршитель. И вот. С вашего позволения, м-м…
– Он ей верен, сивый мерин, ей же хотца иноходца. – Виршитель в сердцах отбросил лист мелованной бумаги прочь. – Это что же, тоже вирш?
– Тоже, – Эрац смущённо опустил глаза. – Говорят, что виршеплёт сложил его, когда некая уездная баронесса пожелала сменить коня. Когда вирш зачитали барону, тот был в ярости – его милость разглядел в нём второй смысл, и он, смысл этот, с позволения сказать, э-э…
Татьяна Романова, "Морег". Отличная детективная готика! У девочки, главной героини, на берегу пропала мать, которая хотела нарисовать Водяного Коня. Отец потерял адекватность, женился на подозрительной девице и перевёз всю семью в тот самый коттедж у озера. А теперь старшая сестра встречается с каким-то парнем, которого никто не видел, сестра же его всячески скрывает, молодая жена бродит по ночам, а в соседнем разрушенном доме кто-то устроил странный алтарь.
Хороший язык (учитель русского языка и литературы пишет, хе), неожиданный повороты сюжета, выдержанная атмосфера, наконец-то британские мифы, антураж проявились. Из минусов — раздражает повышенная "девочковость" героинь.
Эльдар Сафин, "Ксюха и лихо". Абсурдно-авантюрно-сатирическая сказка. Даже фэнтези назвать сложно, хотя формально все признаки есть. Даже слишком много. Паровые телеги, солдаты с паровыми протезами, бомбисты, изменяющий главной героине со звонарём муж, компания из баньши, кикиморы, лепрекона и лешего, куча трупов и много юмора. Повествование балансирует на грани дикого трэша, но что удивительно — балансирует успешно, весело и с огоньком.
К этому моменту я уже окончательно уверился, что читаю один из лучших сборников за последние годы, и уж точно один из лучших русскоязычных сборников вообще. Совершенно разные рассказы в разных стилях, объединенные только постмодернистским отношением к легендам и сказкам, свойственным Успенскому. Высокий языковой уровень, отсутствие мэтров-паровозиков. И это ведь только самое начало сборника! А я-то боялся, что будет полтора десятка плохих пародий на юмор Жихаря. Приношу искренние извинения составителям.
АГА, ЩАС, РАЗБЕЖАЛСЯ!
Марианна Язева, "Среди сосновых игл".
Нет, рассказ не плохой, вполне приличный. Написан хорошим, сочным языком, очень атмосферно и антуражно. Но это философское размышление об эволюции религий! Да, иллюстрированное как бы фантастическим образом. Есть интересные образы, занятные фантдопущения, есть напряжение, все вот эти обязательные завязки-кульминации, описание малого социума... Но абсолютно нет юмора, нет ярких героев, нет приключений, нет сказки или фэнтези. Мрачная социальная философская фантастика, привет ТББ.
Ну ладно, я сам ратовал за разнообразие. Вкусы у всех разные, и хотя, ИМХО, этот рассказ с Успенским вообще ничего не объединяет, но пусть.
Голос холодный и сырой. И надтреснутый. И всегда-то он такой, каждую ночь.
– Да, трещины – это… Да. Особенно когда муравьи. Эти… рыжие. Что у них за щетинки на лапках? Сустон, ты же должен знать?
– Ну, должен. Ну, знаю. Ну, щетинки. Легче от этого?
– Ах-ха-ха. Нет, не легче.
Пауза. Тихо, только иногда ветерок пробегает: Велетень не даёт уголькам в кострище затухнуть, поддувает на них до утра.
– Насчёт муравьёв. Пугнул бы ты их, Сустон, а? Твое, никак, хозяйство. Зудит же…
– Терпи. Они это… Бегают, топчут, то-сё. Кислым плюют. Дереву такое нужно. Терпи.
– Ой ли, нужно?
Игорь Минаков, "Сказка — ложь". А вот это уже четко под "Жихаря" и ко. Ну, такое. Успенский*(Салтыков-Щедрин)-Мораль&Осмысленность. С одной стороны, юмористически-абсурдистская атмосфера выдержана. С другой — у Успенского это была лишь часть стиля. Чем выделялись Пратчетт и Успенский среди своих подражателей — у них юмор не был самоцелью, убери юмор, антураж — всё равно останется цельное интересное произведение. А вот тут если убрать всех Василис, Бабу Ягу, Ивана-Дурака, Месяц Месяцович... Боюсь, останется что-то не очень приглядное на тему того, что на Руси сплошь все если не глупые сволочи, то просто людоеды, коррупционеры и завистники.
– Да вот так и уцелел, – ответствовал конь, – мне не впервой. Я и Святогора возил при Рюрике еще, и Муромца при Владимире, и Алешу Поповича при Ярославе, а уж кого только я не возил при Александре Святославовиче?..
Осознав, что Иван-Дурак, никогда не слышавший о таковых, только рот разевает от изумления, Сивка-Бурка осекся и, тряхнув серебристой гривой, добавил:
– А можа, не возил еще, можа, буду еще возить… Поехали, Ваня, покудова ночь не вызвездилась…
Ника Батхен. "Мокрое" дело. А это обратная сторона медали, зеркалка. Антураж вместо слишком абсурдистского очень теплый, уютный, ламповый. Банные, домовые, обдерихи, коты, совместные празднования, быт всей этой самой братии. Но вот о чем рассказ... В общем, меня не зацепило, но скорее по личным причинам, а так, если вам хочется почитать новые приключения друзей домовёнка Кузи, изложенные вкусным и мультяшным языком — собственно, вот. Вообще в рассказе есть основная детективная линия, но
Михаил Ера. "Три воды". Вот тут я охре...озадачился. Как позже показал Фантлаб, у человека там даже страницы нет, хотя поиск по сайту выдаёт 5 рассказов. В общем, и интересная задумка есть, и ветвистый сюжет, и фантазия, но всё остальное, от логики повествования до языка и стиля — дико непрофессиональны. Ходжа Насреддин, вернее, Матренин спасает дочь генерала-поручика, вместе с ним они сражаются под покровительством Дракона с заполонившими Москву черными птицами Моры, сжигающими людей, и с их хозяйкой...
Нет, ну я не могу серьезно это обсуждать в контексте данного сборника. В контексте сетевых конкурсов и писателей, или саморазвития и сетературы — ок. Но серьезная напечатанная книга с произведениями известных авторов — серьезно?!
Ну или это такой сильно стилизованный стёб над графоманством, а я не понял.
Сабля в руке графа вращалась подобно лопастям ветряной мельницы в ураган. Чарги десятками валились на пол, лишенные голов, крыльев, гузна.
Из комнаты, из набирающего силу огня выступила Мора. Пучеглазая ее голова с кривым клювом оказалась абсолютно лысой. Полы платья колдуньи горели, но Мора, казалось, не обращала на это внимания. Все ее существо рвалось покарать человека, посмевшего уничтожить кладку. Выставив сухие когтистые руки-лапы, мерзкое чудовище, более не уповая на колдовство, сама бросилась на Еронкина.
Ходже и раньше приходилось держать саблю в руках, но никогда прежде Насреддин не использовал смертоносного оружия. Смекалка, хитрость и острый язык работали не хуже клинка, но в этот момент Насреддин не мог полагаться на силу слов. Сабля Прохора, коей Ходжа пытался сбивать на лету чарг, с присвистом разрезала воздух и снесла с плеч омерзительную голову колдуньи. Шумное пламя целиком поглотило Мору. Отсеченная голова, ударившись об пол, рассыпалась в прах.
Элеонора Раткевич, "Золотая стрела и Стальная игла". По сборнику рассказ написан в соавторстве с Сергеем Раткевичем, но Фантлаб оспаривает.
Снова пошла "жихаревщина". Дети Микадо ищут невест расстрельным методом, младшему помогают кицуне, Горыныч и Серый Волк. В конце все находят себе пару, а Кощей — смерть. Отсылки к Шреку и дикая абсурдность ситуаций в наличии.
В общем, см. Минакова. Другое дело, что Раткевич как стилист и по языку на порядок сильнее, этим вытягивает, конечно. Но снова — юмор ради юмора.
– Не женись, – говорит, – на мне, Иван-царевич. Я тебе еще пригожусь.
– Да я, достопочтенный Рю-сами, даже и не думал…
– Оно и видно, что не думал. А не то бы смекнул – ну, какой я тебе, к шуту, сама? Это вот она – сама, – говорит Змей да на кицуне кивает. – А вот ты, к примеру – сам. И я – сам. Хотя я, наверное, все-таки сами. Трое ведь меня. Три богатыря было – а оно вон как обернулось…
Кицуне и слова не примолвила. Знай себе молчит да усмехается. И ресницами хлоп-хлоп. А Сабуро все ж таки любопытно. Вот он и решился.
– Как же это, – спрашивает, – достопочтенный Рю-сами, из трех богатырей вы вдруг получились?
– Да как-как, – средняя голова говорит. – Сообразили на троих. Вот теперь и до веку нам на троих соображать.
Владимир Венгловский. "То, где мы есть". Вот это прямо совсем жихаревщина. С чертями, перемещениями по мирам, Сауроном, Волан-де-Мортом и Вием. Кстати, забавно. Тут Хомя Брут мутировал в монаха Хо Му, отпевающего дочь мандарина, у Раткевич Иван Царевич мутировал в принца-Микадо (хотя это меньшая из этих бед), чувствуется невидимая рука Востока.
Ну, такое. Было бы в начале, где хорошая разная фантастика — я бы поругался. Тут, после жихаревщины Раткевич и Минакова смотрится вполне адекватно и на своём месте.
Вук Задунайский. "Память воды". Вот тут я совсем охренел. Какая-то псевдо-философская (вспомнил Язеву), псевдо-религиозная телега о том, что надо слушать Воду и слушаться её, и не надо её мутить. И всё будет хорошо. "Что Вода, что Бог побуждали людей к добрым делам и к чистоте помыслов, только Вода окружала людей повсюду, а Христос был внутри них". Всё это дело иллюстрируется примерами, когда люди Воду не послушали и получили а-та-та. Потом начинается уже какое-то действо с войной, но без логики. Ляхи и литвины пришли на Русь, вовсю отжигают и всех страшно дико убивают. В село главгероев приходят беглецы-мигранты, стращают обитателей и валят дальше, "на Новгород". Но местные решают остаться, ведь "места здешние в стороне ото всех дорог лежат, сюда и не доберешься-то толком". Дорог нет, городов нет, кроме воды и местных обитателей ничего нет, только, сцуко, беглецы ходют, то из сожженных городов, то в Новгород. Выносливость и находчивость качают.
В общем, пришли гады нерусские, страшное учинили (подробно описывается, как учинили). Всё очень исторично. Главгад совсем исторично изъясняется только по-белорусски, автор старательно по сноскам переводит. В общем, всех поубивали или забрали в плен, пророчества жрицы Воды Главгад не послушал и её прибил. И ничего ему Вода не сделала. А Главглавгады иноземные его наградили и даровали Чернобыльское владение. Ну вы поняли? Жрица ему тогда вещала про реактивность, реактор и четвертый блок. "Вода помнила всё".
Наконец-то дело патриарха Кирилла и Михалкова расцвело в фантастике. Ждём романов о наказании Божьем 1941-1945 года российского народа за страшный грех богоотступничества и о Каре Божьей к Японии в 2011 году. Вот как раз и карно-расстрельная тройка сформировалась, собственно!
Вера Камша, "Когда коты были босыми". Очередная псевдожихаревщина. И всё бы ничего, но почему-то на треть объема всего сборника. В малых дозах и объёмах Камша может быть даже вполне приятна, но вот в больших, когда ничего не ограничивает и возникает, соответственно, какая-нибудь третья часть третьего тома пятой книги второго цикла (нет, это не шутка, это реальность!)
Перпетуя молоко не любила, однако пила: ведь она была истинной принцессой. Тем не менее, исполняя свой государственный долг, принцесса радовалась, что ее суженым станет наследник трона Верхней Моралии. Последние сорок семь лет в этом дружественном Пурии государстве что-то произошло с коровами, овцами и козами. Нет, они не перестали доиться, но молоко отчего-то скисало прямо в воздухе, даже не достигнув подойника. Ее Величество Пульхерия считала это прискорбное обстоятельство препятствием на пути заключения династического брака, но Его Величество Абессалом Двунадесятый опасений супруги не разделял. Мнение папеньки восторжествовало, и принц Яго-Стэлло-Бэлло-Пелло-Отелло-Вэлло-Донатэлло-Ромуальдо со товарищи выехал на охоту в Черный Лес, дабы, увлекшись преследованием раненого оленя, заблудиться и, проплутав три дня, оказаться в Разбойничьем Лесу в то мгновение, когда разбойник в последний раз потребует у пленной принцессы ее девственность."
В общем, тот случай, когда сахара перебор. И да, то ли я запутался в дебрях сюжета, то ли не опознал аллюзии, но как-то рассказ с заголовком у меня не соотнесся вот никак.
Ина Голдин, "Джинн". Странное. Чечня, ваххабиты, джинн, вечная тема исполнения желаний, которое не приносит счастья. Неплохой рассказ, который после потока сказкоюмора под Успенского воспринимается с трудом, а энергии, чтобы переломить впечатление, ему не хватает. Вот в начале сборника, думаю, нашел бы своё место.
– Ты, – говорит, – джинн, иди куда глаза глядят. Только структурам на глаза не попадайся. А лучше – никому не попадайся.
– А ты что будешь делать, добрый человек?
– Жить буду, как и жил. А что еще?
– Мне откуда знать, – говорит джинн. – А только, может, ты, старик, не те желания загадывал.
Так сказал и пошел по дороге. Лом-Али его окликнул:
– Куда ты пойдешь?
Тот не обернулся, только плечами пожал.
– Аслана моего береги, – беспомощно сказал старик, – не дай своей совести изменить.
– Вот так отпустил, – проворчал джинн себе под нос, – вот так волю дал, благодетель.
О'Рэйн. Долгий день в "Эдеме". Вот это основательно, капитально странное. Скорее даже из области арт-хауса или психодела. Или современной женской прозы, например.
С любовными треугольниками, современной психологией и разными страстями. Зато присутствуют Грутсланг, конгамато, Ананси, Госпожа вод Солимойнс и Энкантадо.
Фразы Илья выписывал из книжек, из Интернета, из фильмов. Писал тонким карандашом меленько, как Гумберт Гумберт, потому что немного стыдился этой своей продуманной подготовки к жизненным моментам, подразумевавшим глубокие и искренние душевные движения, а не цитаты из «Плейбоя» и с пикаперских сайтов.
P.S. Забавно, что среди авторов просматриваются прямо кланы-группировки. С одной стороны, например, Камша, её соавтор Раткевич, обитатель форума Камши Вук Задунайский. С другой... "Мир Стругацких. Полдень и Полночь (2015)", Редакторы-составители: Майк Гелприн, Григорий Панченко, Игорь Минаков — участвовали Ольга Рэйн, Владимир Венгловский, Ника Батхен.
P.P.S. "Шпаги и шестерёнки", антология, 2015. В составителях — Людмила Демина, в участниках среди прочих — Владимир Венгловский, Майк Гелприн, Вера Камша, Элеонора Раткевич, Ника Батхен, Елена Михалкова (О'Коннор).
Я к чему: фиг поймешь — то ли хорошо, что организуются такие междусобойчики и выпускают интересные антологии, то ли, может, не надо каждый год клепать сборники по принципу "сами собрались, сами написали, сами для себя издали"? А то так и до буриме недалеко дойти.
Собственно, у меня и самого возник вопрос, зачем я так подробно описываю сборник. Потом понял, это я для себя. Восхищенный ужас от влияния. Как в анекдоте — могу изуродовать человека одним движением пальца, я фотограф. Вот я прямо прочувствовал это, только про рассказы и составителей антологий.
no subject
Date: 2016-12-08 08:44 am (UTC)Ыыыыы! Единственное, что точно захотелось прочитать.
Оу?
Вот это ещё разве что могу читнуть. Ну ладно, может быть, первую четверть сборника, раз ты её так хвалишь.
Хе-хе *ехидный смайлик*
Хе-хе. Как в своё время участвовавший в подобных конкурсах, а также имевший отношение к их организации…
А то ты не встречал серьёзных напечатанных книг таких, что ужас-ужас? Причём, не просто ужас, а именно ужас-ужас. Я, например, не раз видел книжки двадцатилетних пацанов (а кое-кому и двадцати не исполнилось) с качеством именно что сетевой графомани.
Задумался. Я как-то не особо интересовался биографиями — они — муж и жена? *Вспомнил, как сам «писал» «в соавторстве» со своей бывшей. Фактически, автором была она от и до, но на конкурсе рассказы шли под нашим соавторством.* *Ещё вспомнил, как бетил начинающего, но перспективного автора (передавая ему опыт, вынесенный с семинаров Олдей и проч. — он на полном серьёзе считает, что вполне может меня в соавторы вписать, хотя мною там не написано ни строчки, я только пинал его на составление плана произведения загодя до написания текста, задавал вопросы по психологии персонажей и так далее).*
Эй, эй… Что-то мне ещё «восточные» рассказы сборника почитать захотелось.
Ыыы!
Хе-хе *ехидный смайлик*
no subject
Date: 2016-12-09 12:25 am (UTC)А так сначала накладывается хорошая, правильная идея сборника на хорошую подборку рассказов (безотносительно узкой концепции) и удовольствие от раскрытия новых имён. А потом тебе старательно и методично поочередно обламывают все удовольствия.
Соответственно, вопрос именно к изощренной работе составителей, вопрос, заставляющий вспомнить Асприна — это были Изверги или таки Извращенцы?! Но когда рассказы и сборники изначально не близки, то озадачиваться такими вопросами таки внезапно)
Ну и да, опять же, чисто профессиональный интерес — одним писателям дали ТЗ, у других взяли старые рассказы, типа отдаленно в тему. При том, что сразу планируется два сборника. Ну сделайте уже один, но качественно!
> Ыыыыы! Единственное, что точно захотелось прочитать.
Благо, всего несколько страниц (мне по телефону трудно оценивать, видимо, страницы 2-3).
А напрягло... Мимолетное описание того, как хорошо фантастам, у которых есть преданные поклонники в разных городах. Накормят, напоят, крышей обеспечат, так что на конвентах вообще тратиться не надо. Оно вроде как бы и со скромной благодарностью написано, но лично мне прямо вот повеяло такой ленивой гордостью. Что-то среднее между "какие у меня есть отлично дрессированные зверьки" и "у мудрого дальнобойщика в каждом городе по пути есть верная жена", полюбуйтесь экземпляром. И поклонник пусть порадуется, ему любимый писатель строчку с благодарностью уделил.
Оно-то каждый читает в меру своей испорченности, всё так, это мои личные впечатления и тараканы, но вот не замечал за собой выискивания мелкого компромата на авторов в произведениях
может потому, что зачастую и искать не надо, всё прямым текстом и крупным шрифтом.Впрочем, у меня действительно юношеские неизбывные травмы в этом месте, общении писателей и поклонников)
>Вот это ещё разве что могу читнуть. Ну ладно, может быть, первую четверть сборника, раз ты её так хвалишь.
Я всё-таки выбирал яркие моменты, как ты понимаешь, там далеко не 100% текста в таком стиле)
А так, мне чем нравятся рассказы (не считая возможности проявить свои творческие таланты и сложить из них свой концептуальный венок) — можно подобрать себе чтение под характер и момент. Захотелось домашнего варенья, чтобы из подвальчика, уютно заставленного бочками и банками со вкуснятиной, чтобы солнце просвечивало уже полупустую банку, чтобы вреднющий по всем нормам и ГОСТам уровень сахара среди ягод — весело открываешь Батхен.
Захотелось вдохнуть промозглый воздух Туманного Альбиона, услышать странные и пугающие звуки, искаженные туманом, взглянуть на разрушенные особняки, разъедаемые грибком, плесенью и сыростью, почувствовать присутствие чего-то иного за спиной, в панике перебирать имена — кто же чудовище и колдун, сочувствовать трём юным девушкам, заброшенным в эти заброшенные места? Откупориваешь Романову.
Хочется дружеского подтрунивания, ощущения игры в буриме и игросказ с приятелями, жесткого издевательства над сказками, в ходе которого никто не пострадает, восхищения профессиональностью рук фокусника, тасующего факты, задорной улыбки, вкусного языка без описания на три страницы блюд и рецептов, задора и шутки без всяких обязательств — берешь руку О'Коннор и проходишь с ней эти несколько шагов.
Ну и т.д. А не так, чтобы захотелось приключений, открыл роман, уже чего-то другого душа жаждет, а впереди еще четверть книги и три следующих тома, но интересно уже узнать, чем закончится, и кто же добьёт этого гада!
no subject
Date: 2016-12-09 12:26 am (UTC)Про конкурсы — да, совсем отдельный разговор. Но когда хочется и людей побольше привлечь, в т.ч. обещанием "бумажности", и сборник раскрутить левыми средствами, и новую необычную антологию издать, и объём забить доступными средствами... В общем, тот случай, когда бегут за кучей зайцев, и на каждом что-то теряют(
И да, таки обидно за сами конкурсы и их победителей. Вместо "кузницы талантов" и "ясель" для прокачки перед выходом в большой мир... маємо те, що маємо.
> Я, например, не раз видел книжки двадцатилетних пацанов (а кое-кому и двадцати не исполнилось) с качеством именно что сетевой графомани.
Это да. Наводят на грустные философские размышления) Но здесь антология, посвященная прекрасному писателю, созданная профессионалами, поддержанная именами известных писателей, с каким-то положительным и весомым имиджем в том числе. Ладно антологии Панова, с когортами погоняемых кнутами литрабов Кадаф, антологии Лукьяненко я и не смотрю. Но тематические антологии самим резать таким образом... Вон, я упомянул стимпанк-антологию. Три тома вышли. По ходу, если пятый и выйдет, то читать его уже будет некому, а начиналось отлично, я себе даже скачал сейчас на ознакомление.
За Раткевичей ничего не скажу) Знаком отрывочно и рассказно с творчеством, а посоветованные тобой романы стилистически не зашли. Т.е. уровень литературности я оценил, но вот не моё, по ходу.
А биографии Сергея нет даже на фантлабе, что дело вообще уникальное, казалось бы!
Собственно, упомянул я об авторстве исключительно в контексте подколки авторов сборника. П. Профессионализм)
Но, ИМХО — соавторство на то и соавторство, чтобы быть разным. Если ты, скажем, только пинаешь человека и полируешь ткань повествования, но в итоге без тебя текст был бы совсем другой, а вероятнее, его бы вообще не было... Почему нет? Вот в фанфиках, как я понял, больше озадачились вопросом и выделили категории тестеров, соавторов, альф, бет, омег...
По моему опыту, мне вот нужен начальный
пинокимпульс от кого-то, но потом я начинаю авторитарно тянуть одеяло в свою сторону( Или просто могу покритиковать, выделить, обсудить, написать кусок/пример, но именно как такой себе аутсорсинг, сдал-принял =)Так что, скажем, писать поочередно главы с кем-то — только в виде "игросказа", да и то, с кучей споров и обсуждений) А чтобы каждый писал за своего персонажа — сейчас подумал, что чисто как литературный эксперимент могло бы быть интересно, но если работать на результат, боюсь, все равно пришлось бы долго спорить и подгонять края. Но ведь люди так работают, и вполне успешно!
А мне интересно проработать концепт и какие-то отдельные узкие места, описания, образы, поиграть со словами. Но вот хитросплетения сюжета, интриги, чувства и переживания героев, их эволюция, завязки-развязки-кульминации... В общем, забавно, но выходит, что собственно литература в литературе мне и не близка, гг.
>Ыыы!
>Хе-хе *ехидный смайлик*
Вот странное ощущение, когда что-то пишешь, потом перечитываешь, и сам удивляешься, что это не шутка юмора, каковой посчитал бы в другом случае, не гипербола там, аллюзия, утрированный пример, а констатация и выборка фактов, да. В интересные времена таки живем.
no subject
Date: 2016-12-09 11:52 am (UTC)А всё потому, что не надо сакрализировать понятие «изданная книшка». Да, я помню свой восторг от первых конвентов: ну как же, живые же, взаправдишние писатели! Я помню, как в нулевых-девяностых покупал бумажные книги и обязательно дочитывал их до конца — у меня в голове просто не было такой концепции: макулатура. Я считал, что Белянин или, там, Головачёв — это мэтры и этим всё сказано. Да что там, первые одну-две-три книги Шелонина и Баженова (я не помню, точно помню про одну) читал, надрывая живот, хохотал до слёз, до боли в животе. А потом пошло какое-то Гэ. На самом деле, как понимаю, совпало, что я чуток повзрослел и стал более разборчивым, и что они планку приопустили. Но у меня было ТАКОЕ недоумение: ну как же, они же пишут такие шедевральные вещи! Почему же следующие книги так плохи?! И только в нулевых 2003+ у меня в голове сформировалась концепция «не все писатели пишут классно и не все писатели ВСЕГДА пишут классно». Ну и уже ближе к концу нулевых сформировалась концепция, что писательство — это, конечно, что-то высокодуховное, но также это просто бизнес, в котором не зазорно и гнать поток. В котором НЕИЗБЕЖНО идёт поток что со стороны издательств, что со стороны писателей. Вот и. Никакой сакральности! Т.е. она может где-то в процессе творчества присутствовать, но и только. А если ещё раз хорошо подумать, то добавляется ещё такой довод: любая хорошая писанина (абсолютно) — это не только и даже не столько талант, сколько кропотливая работа. Один и тот же текст до и после вычитки и причёсывания оставляет кардинально разное впечатление, а вычитывать и причёсывать приходится десятки раз, до идиосинкразии. К концу работы многие писатели свои тексты уже ненавидят. А если приходится писать сериалы… Нутыпонел. И даже такая вещь как поэзия, она считается как бы более сложной и сакральной, чем проза, но ты знаешь, я не самый ужасный поэт — точно говорю, что написание конкретного хорошего стихотворения — это на 1% талант, 9% вдохновения и 90% кропотливой работы! Почему у меня нет ничего лучше «Слепых прях» и очень мало что большего размера? Именно потому! Кропотливая и вовсе не сакральная работа. А я — слишком ленивая задница.
Так что нефиг кивать: философские размышления, то, сё. Людям нужно хлеба и зрелищ, пирамида Маслоу там… И некоторые на этом делают деньги. Небольшие обычно (в смысле, издательский бизнес никогда не был сверхдоходным), поэтому этот вид бизнеса выбирают те, кому он обычно по душе, этакое хобби, приносящее деньги. А писательством занимаются… В общем, мне лень расписывать эту мысль до конца, надеюсь, она всё же достаточно очевидна.
Об остальной части твоего коммента тоже мелькают мысли, но сейчас как-то не до этого, потом что-нибудь ещё добавлю. Если будет время, не заломает и т.д..
no subject
Date: 2016-12-14 01:35 pm (UTC)Но над воспоминаниями Злотникова похмыкал. Таки да, сомнительная зарисовка какая-то. С сомнительными «верными жёнами в каждом городе».
P.s. Вспоминаю себя-молодого — от такого вот упоминания в книге пришёл бы в экстаз. Тем более что в начале нулевых Злотникова обожал. А вот сейчас… Это я к чему, к тому, что «верный фэн» сейчас вполне может быть не рад этой «устарелле».